Category: экономика

Интеллектуальная собственность и национальные интересы России в XXI веке, часть 2

Россия заинтересована в открытости и снижении барьеров при использовании знаний. Однако сегодняшний подход к интеллектуальной собственности отвечает интересам западных правообладателей и противоречит потребностям нашей страны.
Алексей Иванов – директор Института права и развития ВШЭ–Сколково, LLM (Harvard).

Продолжение. Начало здесь.

Аномалия в сфере конкуренции

Особенно аномально выглядит в России ситуация с соотношением защиты интеллектуальной собственности и поддержки конкуренции. Конкуренция – драйвер инновационного развития. Институт защиты конкуренции возник в праве западных стран примерно в то же время, что и институт интеллектуальной собственности. Защита конкуренции – естественный ответ на вызовы растущей частной власти в капиталистическом обществе. И ни один адекватно развивающийся правопорядок, в том числе наших партнеров по БРИКС, не догадался исключить огромный кусок экономики, касающийся оборота знаний и информации, из сферы антимонопольного регулирования. Более того, учитывая, что режим интеллектуальной собственности вбирает в себя, по словам Стиглица, сразу проблемы эффективности и распределения благ, вопросы честной и добросовестной конкуренции и ограничения злоупотреблений рыночной властью в данной сфере должны быть в центре внимания антимонопольных регуляторов. Что и происходит, кстати, в развитых правопорядках.

В последние годы особенно заметно, что институт интеллектуальной собственности оказался инструментом недобросовестной конкурентной борьбы. Яркий пример – спор Apple vs. Samsung.Истинной целью судебного преследования со стороны Apple была не защита своих разработок, а одергивание конкурента путем использования интеллектуальной собственности как предлога. Случаев применения этой темы как оружия нападения много. И страдают от этого в основном малые начинающие компании. По меткому замечанию известного американского судьи и юриста Ричарда Познера, многие глобальные гиганты обкладываются патентами не для того, чтобы впоследствии их использовать в производстве, а чтобы с их помощью не допускать на рынок конкурентов или же попросту шантажировать другие компании. Национальные рынки большинства стран используют для защиты от злоупотребления интеллектуальными правами меры антимонопольного регулирования. Это – норма во всех развитых государствах, а также в странах БРИКС, правда, за исключением России. К примеру, в феврале 2015 г. Национальная комиссия по развитию и реформам – ведущий антимонопольный орган КНР – вынесла решение против американской компании Qualcomm, наложив штраф порядка 1 млрд долларов и установив требования к лицензионным практикам в отношении патентов на производство микросхем, существенным для соблюдения технических стандартов. Цель данного решения – обеспечить доступ китайских производителей к техническим решениям Qualcomm на разумных условиях. Значительное число дел такого рода в отношении американских правообладателей были приняты в Китае в 2014 году. Примечательно, например, еще дело 2012 года. Министерство торговли КНР поставило условие по одобрению сделки о приобретении компанией Googleкомпании Motorola. Перед Google установлено обязательство по лицензированию платформыAndroid на условиях открытой и свободной лицензии для всех китайских разработчиков. Российские разработчики аналогичных прав лишены – собственным законодателем.

Collapse )

Интеллектуальная собственность и национальные интересы России в XXI веке, часть 1

Россия заинтересована в открытости и снижении барьеров при использовании знаний. Однако сегодняшний подход к интеллектуальной собственности отвечает интересам западных правообладателей и противоречит потребностям нашей страны.
Алексей Иванов – директор Института права и развития ВШЭ–Сколково, LLM (Harvard).

Интеллектуальная собственность – относительно новый правовой институт. В американском и европейских правопорядках он сформировался во второй половине XIX века на пике промышленной революции. Его ключевая функция состоит в возможности приватизации (обращения в собственность) знания, которое в нормальных условиях находится в общественном (коллективном) пользовании. Поскольку слово «собственность» родом из мира вещей, то не будет большой натяжкой сказать, что с помощью института интеллектуальной собственности в эпоху развитого капитализма происходило размежевание сферы человеческого знания, как в период раннего капитализма – земельных наделов.

Промышленная революция рубежа XIX и XX веков потребовала приватизации знания для запуска стабильного массового производства. Институт интеллектуальной собственности должен был помочь созданию капиталистического механизма перетока знаний из науки и искусства в индустрию. Аналогию с миром вещей можно продолжить. Огораживание земли английскими землевладельцами путем вывода ее из общинного крестьянского использования стало прологом промышленной революции в Европе. Так и создание системы интеллектуальных прав и «огораживание» общественного пространства знания привело к ускоренной индустриализации и развитию новых массовых производств (от автомобилестроения до Голливуда).

Таким образом, в указанный период за счет правового института интеллектуальной собственности знание превратилось в интеллектуальный капитал. Как правило, ведущие мировые экономики эпохи индустриализации относились к этому институту в зависимости от соответствующего этапа промышленной революции. Это видно на примере Швейцарии и Германии в начале ХХ века. По мере того, как шло развитие национальной химической промышленности, они то вводили, то отменяли патенты на химические вещества. В 1904 г. германский кайзер, например, угрожал швейцарским соседям не торговой, а настоящей войной, чтобы заставить принять патентное законодательство, защищающее интеллектуальную собственность немецких химических концернов. Мудрые швейцарцы оперативно приняли нужные законы, но еще долго раздражали немецких гигантов необязательностью их исполнения, хотя и не в той мере, чтобы спровоцировать военную операцию. Когда же химические корпорации Базеля и Цюриха выросли в сильных игроков, накопивших достойный массив охраняемых знаний, Швейцария сама стала апологетом защиты химических патентов.

Collapse )

yo-yo

Креативная экономика. Как превратить идеи в деньги

Книга Джона Хокинса, «гуру креативной экономики», формирует объемное представление о креативном кластере в современном мире, затягивает в живой поток экспертных оценок и суждений — прежде всего, людей, добившихся успехов на поприще креативного бизнеса.

Впервые столь подробно и аргументированно рассматриваются отношения между творчеством и экономикой, становление и развитие креативного сектора в новой экономике, основанной на интеллектуальных ресурсах.
То, что еще вчера было ультрарадикальным, инновационным, сегодня уже становится классикой, общим местом, едва ли не банальностью. Джон Хокинс ярко демонстрирует, как в течение нескольких десятилетий на наших глазах меняются экономика и общество — происходит переход от реальной экономики к экономике символов.

Мнение экспертов:
Бесценное руководство по вступлению в мир смелых идей
The Sunday Times

В своем исследовании Джон Хокинс идет по пути открытия потрясающих вещей
The Economist

То, что нужно, для тех, кто жаждет соединить творчество и бизнес
World Intellectual Property Organization


Цена: 490 руб.
Купить можно здесь.

Стартапы, дизайн-мышление и сторителлинг, или Трудности перевода

Екатерина Храмкова, Дизайн-агентство инноваций Lumiknows, генеральный директор

Последние несколько лет мне много приходится работать со стартапами, - командами, которые хотят создать и вывести на рынок новый успешный бизнес. Движимые верой в уникальность своей разработки – нового продукта или услуги, эти люди верят, что, в конце концов, откроют собственный «голубой океан инноваций» и назовут его своим именем. С такими командами интересно работать, они крайне мотивированы, для них практически не существует границы между работой и жизнью.
Но такая «заточенность» имеет и свои минусы. Дело в том, что в большинстве случаев в России новый стартап начинается с появления идеи какой-нибудь продвинутой технологии, конструкции, состава. И именно на совершенствование имеющейся разработки тратятся огромные усилия и все имеющиеся в распоряжении команды немногочисленные ресурсы.

Продвинутые спецификации новой технологии - хотя сама по себе вещь и замечательная, к новому продукту и уж тем более к успешному бизнесу отношение она имеет весьма опосредованное. Это только на первый взгляд кажется, что, если вы обладатель продвинутой технологической идеи, до стабильного бизнеса рукой подать, - в жизни они оказываются весьма далекими друг от друга. И если это вовремя не понять, радужные надежды участников нового предприятия могут обернуться самыми настоящими грозовыми облаками. Так, более десяти лет назад Г. Стивенс (G.Stevens) и Дж. Берли (J. Burley) вывели простую формулу: «три тысячи сырых идей = одна история коммерческого успеха». С проработанными с технической точки зрения проектами соотношение не столь удручающее, однако, тенденция налицо: в современном мире требования к разработчикам новых продуктов становятся все более жесткими.

Что это означает? Где тот мостик, который позволяет перейти от идеи и технологии к продукту и, собственно, компании? На мой взгляд, одним из ключевых моментов на пути от технологий к успешному бизнесу является способность взглянуть на мир глазами людей, которые будут пользоваться вашим продуктом. На практике это означает умение грамотно перевести лексикон технических спецификаций на язык рынка. И, однако, именно в этом месте, как показывает мой опыт взаимодействия со стартап-командаCollapse )ми, у них начинается самый настоящий когнитивный диссонанс.

Collapse )Collapse )